А.В. Попов ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ В МЕДИЦИНЕ

Индивидуальность можно определить, как единичность, неповторимость, особенность. Она делает нас отличными друг от друга, а нашу жизнь разнообразной, непредсказуемой и не скучной. Кант, называвший индивидуальность «ноумен», считал, что она в отличие от общего выступает в качестве единичного и неповторимого. Человек, в идеале должен изучаться медициной, как отдельность, диалектически сочетающая в себе общее, особенное и единичное. В категорию «общего» может быть включено, например, различие по полу. Диагнозы и синдромы чаще всего представляют собой «особенное». И, наконец, единичным, является рисунок радужки или отпечатки пальцев. Но чаще всего «единичное» оказывается неповторимым сочетанием присущих человеку черт (включающим, как проявления здоровья, так и симптомы болезни).

С этой точки зрения «уникальные симптомы» в гомеопатии – скорее миф, чем реальность, отражающий желание быстрого и бездумного поиска лекарства. Изолированный подход к симптому породил многочисленные проблемы. Хорошую реплику для гомеопатов произносит замечательный врач-аллопат Б. Лоун: «Составление истории болезни только на основе ведущей жалобы часто приводит к назначению лечения, противоположного необходимому» (1). Симптом может трансформироваться в сознании врача желанием приспособить его к патогенезу. Признак, который нравится (фактически тот который хорошо знаком, или тот, который имеется в реперториуме), привлекается в анализ, другой – отвергается, как несущественный.

Задача распознать место и значение каждого симптома в их индивидуальной совокупности (Беннигхаузен, Кент) кажется более реальной. С единственным дополнением – конкретным врачом у конкретного пациента. Иерархические системы, разделяющие признаки по их ценности вне конкретной клинической ситуации напоминают аллопатический протокол постановки нозологического диагноза. Чем более  опытным и знающим является гомеопат, тем меньшее значение он придает поиску главных, ключевых, основных, базисных симптомов. Вместо изучения Materia Medica, неофиты предпочитают искать главную тему препарата, центральную ось нарушения или основную делюзию, полноценный симптом и т.п. Интересный случай, когда анализ (правильнее сказать псевдоанализ) подменяет знание. Любой, самый банальный симптом, может оказаться решающим для выбора препарата, потому, что он принадлежит человеку с определенной конституцией, и потому, что он связан с другими симптомами. Таким образом, ценным является то, что мы знаем, и можем творчески использовать.

Слабая «гомеопатическая индивидуальность» у врача требует поддержки с использованием экспертных систем (бесконечно расширяющееся количество реперториев), или «парагомеопатических» методов диагностики, или специфических способов анализа симптомов, заданных другими сильными индивидуальностями. Если же врач не боится своей собственной индивидуальности, он смело применяет ее на практике. «Врач с ярким воображением, с умением на основе нескольких фактов построить целостную картину…ошибается реже, чем честный педант и трудолюбивый исследователь» (Н.Н. Бурденко) (2). Только сильная индивидуальность может творить искусство, в том числе в медицине (12).

Интересный феномен медицины, и, прежде всего, гомеопатии заключается еще и в том, что в процессе терапевтического акта встречаются две индивидуальности: врача и пациента. И одна выявляет себя через другую. Индивидуальность пациента кроме выбора врача, проявляет себя в выборе метода терапии, времени и обстоятельств лечения. Существует также индивидуальный заказ на лечение, в который помимо определенных заказчиком результатов, включается имидж врача, обстановка приема, и сам способ выздоровления. Ошибка в определении этого заказа часто оборачивается терапевтическими неудачами. В частности не следует разрушать делюзии (иллюзии) пациентов, чтобы потом заменить их своими. 

Индивидуальность врача выявляется в его понимании пациента. Во-первых, это отбор симптомов, нахождение, распознавание наиболее надежных признаков, определяющих гомеопатическую индивидуальность случая. Во-вторых, анализ случая с помощью семиотики заболеваний, этиологии и патогенеза их развития, с помощью общемедицинской доктрины. В изучении индивидуальности случая (названном Т.Д. Поповой «образом пациента») важна не столько каждая деталь сама по себе, сколько ее место и значение. Создание образа может означать также включение иррациональных, интуитивных, творческих потенциалов врача. При этом связь  явлений может показаться лишенной логики. Каждый, кто начинал изучать гомеопатию и впервые открыл Материа Медика обнаружил раздвоение личности, ощущение, что либо у него, либо у автора расстройство психики. Это произошло благодаря разрушению причинно-следственных отношений, созданных академическим медицинским образованием (поэтому так быстро усваивают метод и прогрессируют, хотя и до определенных пределов, в гомеопатии не врачи). И, наконец, третьим, объединяющим звеном  врачебного искусства, является терапевтическая идея – что будем лечить у пациента?

Гомеопатическим лекарствоведением нельзя пользоваться буквально, оно является только руководством к постижению более глубокого действия лекарств через индивидуальность врача. Поэтому для «введения в метод» вначале нужен учитель, затем высокая внутренняя мотивация. При этом и возникает понятие «…тайны, как необходимой составляющей стройной экспериментальной терапевтической системы, которая делает гомеопатию поистине уникальным явлением» (Г.Г. Симоненко) (3).  

Общая медицина не может пойти дальше категории «особенное», ограниченная диагностикой: инструментом ее бюрократического управления и системой реализации медикаментов. Бесконечные поиски  причин и патогенезов болезни в общей медицине при  всей их важности не рассматриваются в плоскости индивидуальности. «…Движение бесконечной цепи явлений без начала и конца есть именно дурная бесконечность, ничего не говорящая уму, ищущему единства и связи, усыпляющая научную мысль легким и доступным эволюционизмом, дающим видимость научного обобщения, но ценою отказа от всякого синтеза и внутреннего строя» (О. Мандельштам) (4).

В этом отношении любопытно упомянуть исторические сведения. В 1835г. Французская Академия наук назначила комиссию врачей, в отчете которой было высказано такое мнение о применения статистических методов в медицине: «Статистика, прежде всего, отрешается от конкретного человека и рассматривает его в качестве единицы наблюдения. Она лишает его всякой индивидуальности для того, чтобы исключить случайные влияния этой индивидуальности на изучаемый процесс или явление. В медицине такой подход неприемлем».

Если говорить о Российской медицине, то XIX столетие стало переломным в отношении к индивидуальности. В 1867г. С.П. Боткин писал: «Но механизм и химизм живого организма до такой степени сложны, что, несмотря на все усилия человеческого ума, до сих пор еще не удалось подвести различные проявления жизни как здорового, так и больного организма под математические законы. Это обстоятельство, ставящее медицинские науки в ряд наук неточных, значительно затрудняет применение их к отдельным индивидуумам. Понятно, что значение врачебного искусства будет уменьшаться  по мере увеличения точности и положительности наших знаний». Н.И. Пирогов был активным сторонником использования «рациональной статистики» в медицине. Известный российский терапевт и организатор земской медицины В.А. Манассеин в своих клинических лекциях уделял большое внимание медицинской статистике: «Для проверки в клинике имеются два пути, отнюдь не исключающие друг друга и одинаково важные. Я разумею путь статистического доказательства, с одной стороны, и точное клиническое наблюдение каждого отдельного случая – с другой».

Тем не менее, еще в 40-50-хх годах прошлого века известны случаи, когда ВАК СССР отказывал медикам в присуждении степеней кандидата и доктора наук за использование статистики в диссертациях. А упомянутый выше Н.И. Пирогов считал, что «Без учения об индивидуальности (еще вовсе не существующего) невозможен и истинный прогресс врачебной статистики» (1865).

В настоящее время понятие индивидуальности скорее мешает медицинской науке и появляется в ней в негативном аспекте:  индивидуальная непереносимость лекарств, атипичное расположение червеобразного отростка, необъяснимое бесплодие и пр. Но там, где индивидуальность является социальным заказом, медицина услужливо направляет свои усилия в этом направлении. Я имею в виду криминалистику, определение спорного отцовства и т.д. (опять индивидуальность в негативном аспекте). 

Размышляя об индивидуальном выборе лекарства, основатель гомеопатии не оставил нам прямого ответа на вопрос: «каким образом?» за исключением небольшой подсказки в параграфе 153: «При выборе гомеопатического лекарства… должно особенно и почти исключительно обращать внимание на припадки, наиболее замечательные, самостоятельные и характеристические…»

Последующие поколения гомеопатов пытались провести реформу Materia Medica, именно в этом направлении. Одним из первых, харизматических реформаторов был Кент, с помощью теософии создавший жесткую систему приоритетов, иерархию симптомов, особенно популярную среди гомеопатов, не имеющих медицинского образования (9, 10).

Еще одним (самым простым способом упрощения), можно считать структуризацию гомеопатического лекарствоведения по отношению к нозологической диагностике конвенциальной медицины.

Таким же образом стоит расценивать и спекулятивное отношение к миазмам – переход от Materia Medica к Materia Morbi – попытке расчленить лекарствоведение на грубые миазматические направления. Так называемая «Materia Miasmatica» позволяет вести теоретизирование ради выявления индивидуальных различий самих теоретиков.

Жаль, что изучение индивидуальности в гомеопатии остановилось на уровне целого организма, а в патогенезах гомеопатических лекарств отсутствуют проявления индивидуальности в виде объективных критериев. Индивидуальность определенно  существует на уровне организменных систем, отдельных органов, на уровне клеток, ферментов, она  закодирована в самом заветном – геноме ДНК. Для ответа на этот вопрос достаточно, например, раскрыть прекрасную книгу Э. Уильямса, с красивым названием, отражающим ее суть: «Биохимическая индивидуальность».

Следует признать, что научная работа гомеопатов в медицинском изучении индивидуальности остановилась спустя несколько поколений после Ганемана. Современные испытания лекарственных веществ за 200 с лишним лет почти не изменились, в отличие от невероятного прогресса в изучении человека. Не имея индивидуальных маркеров на уровне биохимии, патологической гистологии и т.п. мы вынуждены довольствоваться так называемыми местными симптомами, ценность которых, по мнению многих гомеопатов, как правило, не велика. Вместо индивидуальности в гомеопатию «брошена» идея «тропности». Это грубая подделка, копия с аллопатической методологии. Индивидуальность это неповторимое сочетание признаков, а тропность – это иллюзорное соответствие между лекарством и направлением его действия.

Индивидуальность разрушает умозрительные отношения между гомеопатическими препаратами вообще, вроде заранее заданных «дополняющих», «промежуточных» или «антидотных» средств. Без реакции пациента, а она достаточно непредсказуема, нет никаких отношений! Выход из ситуации лекарственного обострения, также индивидуален и принадлежит парадигме закона подобия. Сильная индивидуальность врача позволяет ему использовать обострения, как замечательный инструмент лечения, слабая – заставляет хвататься за спасительные антидоты или полипрагмазию. Сильная индивидуальность гомеопата помогает ему верно оценивать достоинства и недостатки аллопатии, слабая – считать себя миссионером и спекулировать на проблемах официальной медицины.

Сильная индивидуальность пациента позволяет ему выбрать и придерживаться выбранного метода лечения (гомеопатии), в том числе спокойно перенести обострение. «Некоторые пациенты, знающие про опасность своей болезни, могут восстановить здоровье только благодаря тому, что будут довольны своим врачом» (Гиппократ). Слабая индивидуальность пациента заставляет его сомневаться во враче и методе лечения.   

Гомеопатии давно не хватает научных фактов, медицинских исследований и экспериментов, вместо философских рассуждений и ссылок на величие идей Ганемана (дефицит индивидуальностей ученых, при относительном избытке индивидуальностей врачей). Со времен Ганемана гомеопатия практически никогда не переступала порог настоящей клиники. Создание первого стационара (гомеопатическая лечебница в Лейпциге), привело к конфликтам среди гомеопатов и закрытию учреждения. Аналогичная участь постигла многие начинания, включая и провалившуюся попытку гомеопатического стационара в Москве, и снятие вывески «гомеопатический» с Лондонского Королевского госпиталя. Ни одному гомеопату не позволено на равных правах участвовать в стационарном лечении больных за исключением отдельных случаев.

Правовое законодательство большинства стран умело сепарирует гомеопатию от медицины. Первый инструмент влияния – запрет на компенсацию гомеопатических услуг из больничной кассы, исключение гомеопатии из медицинской страховки. Второе – запрещение гомеопатических консультаций   при большинстве соматических и психиатрических заболеваний. Гомеопатической «пятой колонной» в этом процессе выступает комплексизм.

Индивидуальность служит «ахиллесовой пятой» гомеопатии – благодаря невыполнимости стандартных протоколов (двойное слепое, плацебо контролируемое исследование на формализованной выборке наблюдений) она торжественно исключается из медицинской науки (8, 11).

Индивидуальность врачей подавляется с помощью медицинского протокола (надлежащая врачебная практика), а индивидуальность пациентов недобросовестной рекламой медицинских препаратов и услуг, в том числе вакцинации (миф о безопасном и эффективном лечении).  

Аналогичный процесс происходит и в Украине. Увеличивается число гомеопатов, не имеющих врачебного диплома. Но еще более стремительно растет число врачей, занятых «оказанием информационных услуг» населению. Это наиболее удобная позиция, позволяющая избежать легализации и связанных с ней проблем: выполнение жестких, неоправданно строгих лицензионных условий, и связанных с этой процедурой  явлений бюрократического произвола и коррупции. Гомеопатические консультации без смущения проводятся по телефону, в виде видеоконференций (в историческом смысле в продолжение идеи Кента лечить пациентов посредством переписки, для чего им был разработан специальный вопросник). Неужели прав известный критик гомеопатии С.Ф. Вольский?: «Для изучения медицины…нужен врожденный талант, по редкости которого только немногие могут быть истинными врачами. Для изучения гомеопатии вовсе этого условия не нужно, и гомеопатом, может быть всякий профан, начиная от самого высокого до самого низкого класса людей, и даже из женского пола» (5).

Однако пренебрежение медициной, в конце концов, порождает профессиональную непригодность. «…Главный недостаток гомеопатического лечения – это полное доверие методам и понятиям старых времен» (Ю. Гупта, С. Гупта, А. Вазирани) (6). Более того, некоторые гомеопаты позволяют себе спекулировать на недостатках современной медицины, рассуждая о не нужных обследованиях, анализах, побочном действии лекарств или неоправданном лечении вообще. Каждый, работавший в общей медицине знает, что существуют «умные» и «глупые» диагнозы, нужные и ненужные обследования, оправданные и неоправданные операции, необходимые и «протокольные» схемы лечения. Но вопрос снова упирается в индивидуальность – уровень профессионального мастерства и человеческой ответственности. В этой связи нельзя забывать слова основателя Киевской Гомеопатической Школы Д.В. Попова: «Медицина едина», которые он любил произносить спустя много лет после окончания карьеры хирурга. В ответ на отход от медицины общество в целом, а государственный фискальные учреждения в частности отвечают взаимной любезностью: лицензия гомеопатов часто приравнивается к лицензии массажиста (а заодно выравнивается и уровень оплаты труда).  

Идеальным выходом из ситуации является официальное признание гомеопатического метода лечения, с введением персональной ответственности за его результаты.

Индивидуальность – камень преткновения, о который разбивается любая, изолированная от пациента медицинская система. И «граблями», на которые можно наступать бесконечное число раз в гомеопатии является система подобия. Что означает найти точное соответствие симптомов пациента и данных гомеопатического лекарствоведения? Практически это сделать невозможно. В самом гомеопатическом подобии заложена неточность, приблизительность, неполное равенство, не укладывающееся в рамки догматической науки. Возможно, и сам Ганеман понимал, что предложил слишком сложную и тонкую интеллектуальную систему, если судить по его письмам последних лет жизни. Разность в понимании подобия и приводит к выявлению индивидуальности гомеопатов – разброду и шатанию по различным лагерям, стремлению найти единственного гуру, или хотя бы абсолютно точный источник информации. «Ветви секвойи никогда не живут долго, как ствол: нижние отваливаются и умирают, а вверху появляются новые ветки. Я сравниваю эти ветви с различными «ответвлениями» или «паразитами» гомеопатии: изопатией Люкса… …специфическими средствами Грисселича, назначением препаратов по патологии и физиологической Материа Медика Хьюза, полипрагмазистами, комплексонщиками, альтернистами, органопатами, эклектиками, шюсслеризмом, сведенборгизмом, синтетической Материа Медика Кента. Позже был бауэллизм, флауэризм Баха, сегодня – электродиагностики, фантазеры и футуристы Матери Медика, подробная разработка миазматических фантазий…» (А. Сен) (7).   

Свобода, душевное благополучие, да еще и в одной из самых консервативных и ортодоксальных наук – медицине, может состояться при самой сильной индивидуальности врачующего, понявшего индивидуальность пациента. А гомеопатия – только чистый лист, просидев над которым, многие уходят, не написав ни строчки.   

 

ЛИТЕРАТУРА:

 

1.     Лоун Б. Утерянное искусство врачевания. – М. – «Крон-пресс». – 1998. – с.11.

2.     Изуткин А.М., Филоненко Г.С., Сергачева З.Я., Казанова В.А. Эстетическая направленность клинического мышления врача // Клиническая медицина. – 1980.

3.     Симоненко Г.Г. Гомеопатия и доказательная медицина // Збірник доповідей II З’їзду гомеопатів України. Київ – 2005. – с.52.

4.     Мандельштам О. Отклик неба. – Алма-аты. – «Жазушны». – 1989. – с.237-238.

5.     Вольский С.Ф. О Ганемане и гомеопатии // Вестник гомеопатической медицины. – 1997. – №2. – с.28.

6.     Гупта Ю., Гупта С., Вазирани А. Анализ факторов, которые помогают в гомеопатическом лечении // Український гомеопатичний щорічник. Том XIII. Стр. 31.

7.     Rover J. Interview with A. Saine // Homoeopathic Links. – 2002. – №1. – p.7-15.

8.     Попов А.В. Гомеопатия остается вне традиционной научной парадигмы // Вестник гомеопатической медицины. 2003. – №2. – с.78-82.

9.     Попов А.В. Развитие или ревизионизм? «Кентианство» и доктрина Ганемана // Вестник гомеопатической медицины. 2001. – №2. – с.6-22.

10.  Попов А.В. Философия С. Ганемана и философия Дж. Кента // Український гомеопатичний щорічник. 2001. – Одеса. – Том IV. – с.8-13.

11.  Иванив А.П. Гомеопатия и наука: закрытость или открытость? // Український гомеопатичний щорічник. 2001. – Одеса. – Том IV. – с.3-8.

12.  Попов А.В. Гомеопатия: наука или искусство? Философия С. Ганемана и философия Дж. Кента // Український гомеопатичний щорічник. 2000. – Одеса. – Том II. – с.19-21.